БЕЗ ИМЕНИ

Московский союз художников, Товарищество живописцев
Выставочный зал на 1-ой Тверской-Ямской, д. 20
Представляют персональную выставку

Лена Красотина. Живопись. «Без имени».

 

 15 – 27 сентября 2014 г.
Открытие: 17 сентября в 17:00


Название выставки «Без имени» связано с неким лейтмотивом, проходящим сквозь работы: одинокая фигура человека, проходящего мимо, «в никуда», и увиденные как бы его глазами пейзажи. Сами эти пейзажи, пусть зачастую и с указанием названий улиц и площадей, все же городская среда вообще. Мне хотелось передать некие поэтические и драматические сущности нашей повседневной, преимущественно городской жизни, к которым не могу подобрать имя и найти объяснение.

Первый цвет — черный, второй цвет — белый, а третий — красный.

Однажды я поняла, что картина должна быть как выстрел, выстрелил и попал. Мое высказывание должно стать предельно внятным и сильным. Временный отказ от многих цветов хорошо послужил мне. Черный и белый, используемые в разных соотношениях, вполне могут заменить собой всю палитру. Такое ограничение дало мне возможность сконцентрироваться на целом. Так в 2005-2007 годах возникла серия городских композиций, написанных черной и белой гуашью. Этот материал, гуашь, открыл мне свои возможности и эффекты. Я клала ее крупными мазками, втирала в поверхность, растирала с нижним слоем. Это давало мне широкие возможности выразить мой эмоциональный настрой.

Гуашь – матовая бархатная краска. Она быстро сохнет и хороша для быстрой работы. Это очень чувствительная краска. Лишь немного изменить тон, взять чуть темнее – гуашь сохранит малейший переход тона. Если совладать с ней, она дарит необыкновенное богатство оттенков. Я поняла, что в монохромной живописи цвет обладает гораздо большей ценностью, чем в живописи многоцветной. Он может нести совершенно особое значение. Таким открытием явилось для меня использование цветового пятна. Такое пятно в окружении черно-белой гаммы может нести весьма сильный эмоциональный и содержательный смысл. Именно гуашь стала для меня отправной точкой. Она помогла развить мне эмоциональную составляющую живописи и подойти к волнующим меня темам.

Живопись с натуры является для меня основой. Желание с детства быть максимально честной в передаче натуры перешло в желание быть максимально искренней в моем разговоре со зрителем. Боязнь «соврать» приучила меня быть внимательной к подробностям, к деталям. Я полюбила вещи и явления неяркие, неочевидные, заметные не с первого взгляда. Отдавая должное «правде момента», я не хотела упустить уникальные черты, свойственные только этому мотиву. А ведь именно уникальное, характерное оказывается в итоге самым общим, самым близким и понятным многим.

Таким образом, каждая новая картина – для меня абсолютно новая работа, в которой предыдущие наработки как бы забыты. Это, конечно, не исключает возможность работы сериями. Но и отдельно, вне серии взятая картина, думаю, должна заместить собою всю серию, быть как бы сама по себе и «вещью в себе». Для меня близок традиционный взгляд на произведение искусства, как на «квинтэссенцию» некоей общей идеи бытия, содержащую «и начало, и конец». Таким образом, картина для меня не может быть лишь фрагментом серии, как, например, деталь инсталляции.

Со временем мои границы художественной правды расширились. В работе над образом я позволяю себе все больше, оставаясь при этом честной прежде всего перед собой. Так, начав с городских пейзажей и сцен, я прикоснулась к социальным мотивам. Отодвинутые на край общества люди, будучи неотъемлемой частью жизни города, заняли свое место в моих композициях. Работая в акриле и масле, я расширила палитру. Акрил – жесткая краска. Он подтолкнул меня к ясным, простым решениям. Наверно, это и соответствует моему характеру. Предельная ясность и простота решения импонируют мне. Тем сильнее они контрастирует с другими, скрытыми смыслами картины.

Иногда я думаю о том, что есть субъективное, и что объективное. Изображая предметы, фигуры, окружение, художник делает это через призму своего восприятия, то есть субъективно. Но воспроизводит при этом некую данность, которая существует объективно, и верит, что не только для него, но и для многих других тоже. Эти другие — те, кто позже поймут и оценят его работу.